Язык как мост между сознанием и материей

Язык соединяет ум и тело, сознание и материю. Мы можем обдумывать свои идеи молча, про себя, но можем и произносить их вслух, изменяя материю (создавая колебания воздуха) и таким способом кодируя смыслы. Говоря на том или ином языке, мы имеем возможность кодировать свои мысли в виде знаков на бумаге, оттисков на глине или намагниченных частиц компьютера – чтобы, закодировав, затем расшифровать. Представьте себе книгу в библиотеке – книгу, которую когда‑то положили на полку и которая лежит там, пыльная и позабытая. Это последний экземпляр издания, и другого такого в мире нет. Но если никто не находит эту книгу и не открывает ее, остается ли она вместилищем тех идей, что в ней записаны? С одной стороны, конечно, нет – когда нет ни одного ума, который бы мог понять эти слова, они всего лишь частицы типографской краски на бумаге. Но, с другой стороны, книга существует, и однажды какой‑нибудь человек может найти ее, открыть, прочитать и вернуть эти слова из забвения, выпустить в мир облеченные в слова мысли. Книге необходимы руки, которые бы держали ее, глаза, которые бы смотрели в нее, и ум, который бы переводил ее графические знаки в слова языка. Однако при этом книга и заключенные в ней мысли существуют… где‑то вне тела.

Человек действительно уникален среди других живых существ, потому что, в отличие от всех их, мы созданы для языка, а язык создан для магии. Язык исходит от тела, распространяется материальным путем и ведет к изменению разума – как каждого индивидуума, так и Мирового Разума. Чтобы понять, в чем состоит магическая роль языка, следует уяснить, как язык функционирует в физическом и ментальном отношениях.

Материя звука

Начнем с наших толстых губ. Попробуйте вытянуть их вперед, будто бы вы намерены кого‑то поцеловать. Растяните их пошире в усмешке – так, чтобы были видны зубы. Сожмите их, оставив маленькую круглую дырочку, словно для того, чтобы пить через соломинку. Сомкните губы. Сожмите их плотно и надуйте щеки: ваши губы становятся непроницаемым заслоном. Наконец подвигайте языком между зубами и верхней губой: заметили, как много там места? Наши губы невероятно гибкие – гораздо более гибкие, чем это нужно для того, чтоб удерживать пищу во рту. Вообще, гибкими губами обладают очень немногие млекопитающие, среди них, например, обезьяны. А посмотрите на собачьи губы – если их вообще можно назвать губами. Собака может обнажить зубы, но она не способна поджать губы, сомкнуть их, делать ими вибрирующие движения или производить чмокающие звуки. С помощью губ мы можем произнести звуки /b/ и /p/ – например, в словах bridge (англ. «мост», а также «бридж», название карточной игры[20]) и poker («покер», название карточной игры). Мы также можем произнести звук /w/ – к примеру, в слове wist («вист», название карточной игры). Мы способны округлить губы, чтобы произнести звуки /о/ и /u/, как в слове truco («трюко», прием игры в бильярд).



На несколько минут отвлечемся от губ и обратим внимание на зубы. Если мы здоровы, у нас 32 зуба (или парой больше, в зависимости от того генетического варианта, который в нас реализован), то есть столько же, сколько путей мудрости в каббале. Сзади у нас – имеющие форму цветка коренные зубы, которые измельчают пищу, а спереди – решетка плоских резцов, передних зубов. Пользуясь резцами и губами одновременно, позволяя им действовать совместно, мы можем произнести звуки /f/ и /v/ – например, в словах football («футбол») и voleyball («волейбол»). Можно научить собаку играть в волейбол, но, даже если она будет гениальной, вы не сумеете научить ее произносить название этой игры: она не способна сблизить нижнюю губу и передние верхние зубы, как это можем мы.

Задними, коренными зубами мы можем надавить на язык так, чтобы, говоря, например, на гэльском языке[21], произнести звук [22], который встречается, скажем, в имени собственном Llewellyn (Ллуэлин). Говоря по‑английски, мы пользуемся этим удивительным органом – языком, чтобы произносить другие звуки. Как уже отмечалось, немногие животные имеют столь гибкий язык, да и те, у которых он есть (например, муравьеды), используют его исключительно для манипуляций с пищей. Наш язык тоже выполняет функции, связанные с потреблением пищи, однако для этих целей ему совсем не нужно быть таким пластичным и чувствительным. Ударяя языком по бугорку, который находится как раз за верхними передними зубами и называется альвеолой, вы можете произнести звуки /t/ и /d/ – они есть, к примеру, в словах tennis («теннис») и dodgeball («игра в вышибалы»). Если вы держите кончик языка ближе к альвеоле и пропускаете воздух через образовавшуюся щель, то можете произнести звуки /s/ и /z/ – как в словах soccer («футбол») и zanga (название карточной игры). Но и это еще не все: задняя часть языка способна изгибаться и смыкаться с тем местом, где твердое нёбо переходит в мягкое нёбо – велюм, или нёбную занавеску, – и мы произносим звуки /g/ и /k/, как, например, в словах canasta (название карточной игры) и golf («гольф»). Вы можете даже быстро перепрыгнуть с /t/ на /k/. Ни одно животное не имеет такого гибкого и подвижного языка.



Смотрим дальше. Самой задней частью языка мы способны прикоснуться к частице плоти, которая свисает в задней части глотки и называется увула. Она может вибрировать, смыкаясь с задней частью языка, – так произносится французский /r/. Увула может также перекрыть глотку – чтобы, например, мы произнесли звук /q/, обозначаемый буквой ивритского алфавита qoph (Коф). В английском языке такие звуки не используются, однако мы можем их произносить. Стоит лишь немного потренироваться – и вам удастся произнести любые звуки любого языка, даже очень необычные, состоящие из щелчков и свистов, какие есть в некоторых экзотических языках.

Еще дальше мы найдем два тонких мышечных клапана, которые могут соединяться, когда мы едим. Фактически они соединяются, чтобы предотвратить вдыхание пищи[23]. Но то, что для животных является автоматическим, человек способен контролировать – это означает, что вероятность случайно вдохнуть пищу и подавиться для нас намного больше. Почему же эта опасность подавиться является эволюционным преимуществом? Потому что способность контролировать эти створки голосовой щели, голосовые связки, позволяет нам произносить много разных звуков. Мы можем сдвигать их полностью, когда в результате гортанной смычки получается щелкающий звук (такой, как, например, кнаклаут в немецком языке). Также голосовые связки, эта пара тонких мускулов, могут вибрировать или не вибрировать – соответственно, в первом случае получаются звонкие согласные звуки (как /b/ в слове bridge ), во втором – глухие (/p/ в poker ). Вибрация либо ее отсутствие определяет разницу между звуками /z/ и /s/, /v/ и /f/ и многими другими.

В ротовой полости мы также обнаружим проход, который ведет к носовым пазухам. Обычно этот проход играет роль стока и воздухопровода, при этом мы можем перекрыть проход воздуха через рот и заставить его проходить через нос, изменяя качества звуков. Так произносятся звуки /m/ и /n/ – например, в словах new («новый») и market («рынок»). В общем, пространство от голосовых связок до губ предоставляет нам широкие возможности для произнесения сотен различных звуков, хотя, например, в английском языке можно обойтись сорока или сорока пятью звуками в зависимости от особенностей произношения. Компьютеры способны кодировать целые библиотеки данных, используя всего два разряда – 1 и 0, – значит, сорока звуков языка достаточно для того, чтобы с их помощью качественно выразить самую разнообразную информацию.

Наконец, еще один орган служит доказательством того, что человеческий организм хорошо приспособлен к произнесению различных звуков. Этот орган – легкие. Чтобы произнести какой‑либо звук, мы должны создать струю воздуха и протолкнуть ее через сложный механизм глотки, рта и носа. К счастью, наши легкие очень хорошо приспособлены к тому, чтобы толкать воздушную струю. И это при том, что у них есть основная задача – отделять кислород от азота и путем выдоха удалять из организма полученную в результате углекислоту. Эту очистительную систему мы одновременно используем как механизм для общения и выражения мыслей.

С точки зрения физиологии, человеческое существо – это механизм для произнесения звуков. Наши способности к звукообразованию столь широки и разнообразны, что мы можем имитировать звуки, издаваемые животными. Однако более важна наша способность кодировать информацию и передавать ее так, как это не способно делать ни одно животное. Дельфины владеют сложной системой звуков, и некоторые обезьяны обучены элементарным знакам языка, но никто из них не способен управлять такой сложной системой, какой является человеческий язык. Фактически каждый человек, если у него нет патологий, знакомясь с родным языком с рождения, без усилий развивает свою способность говорить на нем и понимать его. Более того, если ребенок начнет осваивать другой язык до того, как ему исполнится 13 лет, он тоже овладеет им легко и даже разграничит два языка, осознавая, что это два разных инструмента коммуникации. Даже если ребенок не может говорить или слышать из‑за физиологических нарушений, он при соответствующем обучении осваивает язык жестов – а этот язык не является переводом в жестовую форму обычного языка. Язык жестов имеет свою собственную грамматику и принципы функционирования.

Тело, в свою очередь, обеспечивает существование языка: оно является средством создания вибраций в воздухе (в данном случае я не касаюсь слуха) и расшифровки их. Тело как часть нашей сущности должно быть всесторонне понято и изучено – для того чтобы мы могли понять и объяснить язык и использовать эти сведения как ключ к дальнейшему познанию. Хочу предложить вам несколько упражнений. Вы можете выполнить их или пренебречь ими, но, по моему мнению, эти упражнения будут способствовать тому, чтобы вы лучше узнали свое тело. После них вам будет проще освоить эксперименты более тонкого характера. Я начну с упражнений для легких, потому что дыхание – это основа языка для большинства людей и потому что дыхание связано с магией и религией посредством идеи жизни как таковой. Слово spirit («дух») происходит от латинского spiritus , имеющего значение «дыхание». Ивритское ruach , «душа», восходит к тому же корню, что и слова, обозначающие в иврите понятия «воздух» и «дыхание», тогда как nefesh – слово, обозначающее душу животного, происходит от того же корня, что и глагол со значением «дышать».

Дыхание

Наш пульс, если мы специально не тренировались, преимущественно не подвластен контролю сознания, но дыхание может одновременно и находиться под нашим контролем, и осуществляться автоматически. Чтобы понять, каковы границы этого контроля и какую жизненно важную роль играет дыхание, определяющее состояние нашего сознания, попробуйте выполнить следующее упражнение. Внимание! Если вы страдаете заболеваниями сердца, дыхательной системы либо какими‑то другими, из‑за которых эти упражнения могут навредить вашему здоровью, вам следует просто прочитать и обдумать то, что написано далее, но не применять на практике.

Итак, начните дышать медленно и глубоко, чувствуя, как воздух наполняет легкие, расширяя их. Легкие приводит в движение плоская листообразная мышца, диафрагма, находящаяся непосредственно под грудной клеткой. Посредством рывков она опускает легкие, чтобы те наполнились воздухом, и поднимает, чтобы они опорожнились. Почувствуйте силу этой мышцы. Заметьте: целенаправленно думая о ней, вы контролируете ее; когда же вы рассеянны, она легко движется автоматически. Попытайтесь определить тот самый момент, когда происходит это движение.

Сейчас, между вдохом и выдохом, не завершая вздох, остановите диафрагму. Пусть дыхание прекратится. Чувствуете нарастающую боль? Причина этой боли – углекислота, возрастание количества молочной кислоты и – более всего – недостаток кислорода. Начните дышать, потом зажмите нос. Вы заметите, как появится головная боль, начнут дергаться мышцы челюсти и глотки, ощутите давление на глаза. Вам захочется открыть рот. Зрение немного затуманится. Позже зрение может вообще померкнуть, и вы потеряете сознание. Но, если вы действительно окажетесь в обмороке (хотя доводить эксперимент до этого я не рекомендую), диафрагма снова начнет двигаться и легкие возобновят насыщение крови кислородом. Не удерживайте дыхание до потери сознания, старайтесь держаться на той точке, когда ощущается сильное давление. Сделав наконец вдох, обратите внимание на сознание: о чем вы думаете? Возможно, окажется, что ни о чем, – на какое‑то время ваше сознание затемнится, потому что мозг, сберегая кислород, останавливает мыслительную деятельность и в стремлении получить следующий вдох уподобляется мозгу животных. Не правда ли, после того как вы удерживали дыхание, первый вдох доставляет немалое удовольствие?

Приток кислорода проясняет разум и улучшает настроение. Есть и другой способ увеличить объем кислорода в крови – контролируемая гипервентиляция. Упражнение, о котором вы сейчас прочтете, следует выполнять некоторое время спустя после выполнения первого или, возможно, в другой день. Оно противоположно первому: если в в первом вы управляли диафрагмой для того, чтобы остановить дыхание, то здесь вы будете контролировать движение диафрагмы с целью преднамеренной гипервентиляции, чтобы почувствовать переизбыток кислорода в крови. Если у вас проблемы со здоровьем или вы испытываете тревогу, это упражнение может быть опасно и выполнять его не следует.

Лягте, руки согните, сложив ладони на затылке. Сделайте глубокий вдох, затем с помощью диафрагмы вытолкните воздух из легких с такой силой, с какой только можете. После этого диафрагма естественным образом опустится и воздух втянется в легкие. Снова быстро вытолкните воздух. Вам захочется дышать все глубже и глубже – намного глубже, чем обычно, – и вытеснять больше воздуха, чем мы вытесняем при обычном дыхании. Попробуйте почувствовать легкие до самого дна.

Вы перенасытите кровь кислородом и вскоре почувствуете покалывание в конечностях. В этот момент следует остановиться и вернуться к нормальному дыханию, даже если вы заметите, что дыхание постепенно становится менее глубоким. Вы не почувствуете какого‑либо дискомфорта или удушья, потому что ваш организм не будет испытывать кислородного голодания.

Если получится, обратите внимание на состояние рассудка. Возможно, вы почувствуете небольшое головокружение или легкую эйфорию. Из‑за кислородной интоксикации у вас могут быть галлюцинации – видение ярких вспышек света, ощущение покоя и благополучия, даже может прийти озарение – вы вдруг поймете, как решить проблему, которая раньше ставила вас в тупик. Кроме того, после упражнения вы, возможно, ощутите кислый вкус во рту или иные симптомы желудочно‑кишечного стресса, поскольку переизбыток кислорода заставляет организм работать быстрее.

Оба упражнения демонстрируют очевидную связь между дыханием и состоянием ума. Неудивительно, что во многих культурах и во многих языках для обозначения понятия «дух» берутся слова, обозначающие дыхание. Очевидно, что оба упражнения достаточно экстремальны, и в ритуалах их используют очень осторожно. Если вы во время ритуала удерживаете дыхание до потери сознания, то можете причинить себе вред – скажем, упав на зажженные свечи. А если вы, отправляя ритуал, попытаетесь сделать гипервентиляцию, не исключено, что столкнетесь с трудностями при произнесении заклинаний. К счастью, связь между сознанием и дыханием достаточно тонкая. Мы можем управлять состоянием рассудка с помощью грубых методов типа самоудушения или самостоятельной гипервентиляции (и иногда испытываем потребность в этих способах, преследуя определенные магические или мистические цели), но это управление мы способны осуществлять и посредством более мягких, не столь серьезных изменений дыхания. Например, следующее упражнение учит использовать ритмическое дыхание с целью расслабления ума на глубинном уровне для магической практики.

Четырехкратное дыхание

Начнем с того, что примем удобное сидячее или стоячее положение (это упражнение также можно выполнять лежа, но я рекомендую освоить его сидя и стоя, поскольку в этих положениях тела вы не спутаете состояние расслабленности с состоянием сна – ведь обычно мы испытываем подобного рода расслабление, когда засыпаем). Если вы сидите, положите ладони на бедра – эта поза в церемониальной магии известна как поза бога, поскольку многие египетские божества изображены сидящими в ней. Если же вы стоите, держите руки вдоль туловища, а ладони поверните назад; расслабьте плечи – так, чтобы руки свободно свисали, не были зажатыми. Эту позу иногда называют позой палки, потому что человек стоит прямо, словно жердь. В обеих позах ваша спина должна оставаться прямой, причем естественно прямой – то есть слегка изогнутой, но не сутулой. Если вы беспокоитесь о том, что выпрямить спину вам трудно, представьте себе веревку, которая прикреплена к вашей макушке и слегка тянет голову вверх. В положении стоя согните слегка колени – это поможет выпрямить нижнюю часть спины. В сидячем положении можно подложить под низ спины небольшую подушку и не опираться на спинку стула.

Приняв позу, наблюдайте за дыханием, не управляя им. Дыхание должно быть в центре вашего внимания, вы должны тихо говорить себе: «Сейчас я делаю вдох» и «Сейчас я делаю выдох». Это упражнение по праву считается действенной медитацией, и я обычно рекомендую выполнять его для прояснения ума. Но в данном случае мы не преследуем цель достичь какого‑то результата, касающегося магии или психологии, поэтому не будем на этом останавливаться.

В тот момент, когда вы начнете чувствовать вдох, когда ощутите и осознаете, какой большой объем воздуха вмещают ваши легкие за один вдох, начните считать до четырех во время вдоха. Когда легкие заполнятся воздухом на 70–80 %, задержите дыхание на те же четыре счета. Затем выдыхайте, вновь считая до четырех. Перед вдохом опять задержите дыхание на четыре счета. Это упражнение известно под названием «четырехкратное дыхание». Подобно гипервентиляции оно способствует тому, что объем кислорода в крови возрастает, причем это достигается без вреда для организма и без напряжения. Дыхание замедляется, одновременно с этим расслабляется сознание. Если, выполняя упражнение, вы почувствуете напряжение или дискомфорт, замедлите или ускорьте счет, пока вам не удастся удерживать определенный ритм, не испытывая неприятных ощущений.

У вас может возникнуть желание контролировать расслабление мышц от ног до головы – так же, как вы контролируете дыхание. Но даже без вмешательства сознания, если вы фокусируетесь исключительно на дыхании, мышечное напряжение спадет. Если вы ощущаете небольшие приступы боли в мышцах при их расслаблении, не беспокойтесь. Они быстро пройдут и означают лишь то, что вы испытываете значительный стресс. Также вы можете почувствовать сильные эмоции, то появляющиеся, то покидающие вас. Не концентрируйтесь на них, позвольте им оставить вас и не обдумывайте их. В конце концов вы почувствуете: ваше тело расслаблено настолько, что, хотя вы и не утратили способность двинуть рукой, нет никакого желания это делать. Вероятно, вы ощутите тепло и комфорт. Вам может показаться, что вы хотите спать – при этом на самом деле вы будете достаточно бодры (за исключением тех случаев, когда находитесь в состоянии хронического недосыпа). Просто в данном случае вы примете за сонливость глубокую расслабленность.

Это состояние способствует притуплению способности мыслить критически. Вы становитесь открыты для внушения. Именно данное состояние лежит в основе такого известного явления, как постгипнотическое внушение. Некоторые люди приходят к гипнотизеру, чтобы тот ввел их в гипнотический транс и путем внушения заставил правильно питаться или бросить курить. Некоторые гипнотизеры в своей практике опираются на склонность человеческого сознания к внушению (а также на желание человека нравиться другим, быть в центре внимания) и побуждают людей в состоянии гипноза делать что‑либо смешное для развлечения зрителей. Однако маги используют это состояние ума для целей, с одной стороны, более тонкого, с другой – более практичного характера. Мы расслабляемся для того, чтобы снять все препятствия, которые ежедневно воздвигает наше сознание.

Когда вы творите магический обряд, направленный на рост благосостояния, какие мысли посещают вас? Мечта о материальных благах? Чувство вины из‑за этой мечты? Возможно, вы не думаете именно о деньгах или о чем‑либо еще. Но если ваши желания не объединены и вы рассеянны, совершать магические действия трудно. Вы можете нуждаться в деньгах, но намерены ли вы хотеть их? Глубокое расслабление помогает объединить желания, потому что избавляет нас от тех сомнений и хаоса в мыслях, которые присущи бодрствующему сознанию. Оно возвращает нам уверенность и доверие к себе.

Применение определенного способа дыхания для расслабления точно соответствует магическому использованию языка, поскольку практически любой человеческий язык начинается с дыхания. И подобно языку, который связывает материальный мир с миром идей, дыхание связывает мир нашего тела и мир нашего ума. Многие маги не берут во внимание тело – и тем самым в конце концов причиняют себе вред. Материя – это пена, которая плывет по океану сознания, но она все‑таки часть океана, и ей не следует пренебрегать. Мы создаем тайну с помощью наших умов, но пользуемся ей посредством наших тел, и об этом не следует забывать. И как тело связано с разумом, так и рот связан со звуками, которые мы с его помощью произносим. Изучением этой связи занимается наука фонетика. Термины фонетики помогут нам обсудить возможные соответствия между звуками и магическими символами.

Звуки языка

Как мы уже упоминали, количество звуков речи огромно. Международный фонетический алфавит, алфавит звуков речи, пригодный для описания произношения любого слова в любом языке, насчитывает 74 основных согласных звука и 25 гласных. Однако чтобы вам стало понятно, какое множество звуков существует на самом деле, давайте посчитаем. Каждый из основных 25 гласных можно произнести в голос, шепотом или наполовину в голос (скрипучим голосом), в результате получается 25 × 3 = 75 возможных гласных. При этом каждый из них может быть назализованным (произнесенным через нос) либо неназализованным – значит, число гласных возрастает до 150. Более того, каждый из этих 150 может быть долгим, кратким или полудолгим – следовательно, получаем 450 потенциальных гласных. И снова каждый из них в некоторых языках при произношении может иметь несколько разных тонов (в кантонском диалекте китайского языка, например, девять тонов гласных). В итоге мы получаем огромное количество гласных звуков, которые могут существовать в языках! А ведь есть еще согласные! (Кстати, я не брал в расчет очень редкие звуки – например, щелчки и свисты.) К счастью для нашего рассудка, нам достаточно научиться произносить намного меньше звуков – только те, что относятся к определенному языку. Так, в английском их около 40. В этой книге, из‑за ограничений места и времени, я обращаюсь к звукам английского языка (иногда, в тех случаях, когда не смогу без этого обойтись, буду затрагивать иврит).

Фонетика – это наука о звуках языка. Звуки относятся к тем немногочисленным лингвистическим явлениям, которые нам действительно понятны, причем хорошо. Мы, например, знаем, что приобретаем способность произносить определенные звуки очень рано, в том возрасте, когда еще не в состоянии научиться собственно языку. По этой же причине взрослым трудно освоить второй язык так, чтобы говорить без акцента, поскольку привычки произношения мы переносим на другой язык. Например, говоря по‑английски, мы привыкли произносить звук /t/, помещая язык на выступ, находящийся за верхними передними зубами. Те, кто говорит на испанском, произносят этот звук, поместив кончик языка как раз на передний край этого выступа. Отличие состоит всего в миллиметре, но мы слышим, что испанский /t/ другой – даже в том случае, если поначалу не можем его произнести. Наши уши точно настроены на то, чтобы слышать малейшие вариации произношения.

О магическом использовании звуков речи вне зависимости от их функции в языке написано очень мало. Самыми ранними и наиболее полными сочинениями на эту тему, вероятно, являются фрагменты заклинаний из Греческих магических папирусов. Эти заклинания, преимущественно теургические по своей сути (поскольку имеют отношение к богам), содержат длинные ряды гласных. Приблизительно в середине I века до н. э. Филипп Иудей (чье имя явно отсылает как к каббале, так и к греческой теургии) связывал семь гласных греческого языка с семью видимыми планетами[24]. Важно заметить, однако, что гласные, о которых говорит Филипп Иудей, это не звуки, которые реально произносятся в речи, а буквы – графические, письменные изображения гласных звуков. Например, в английском языке есть только пять букв для обозначения гласных (или шесть, если считать «Y»). При этом у нас 12 (или около того, в зависимости от диалекта и произношения) гласных звуков. В действительности самый распространенный в английском языке гласный звук /ə/ (например, конечный звук в слове sofa , «диван») не имеет собственной буквы в английском алфавите. Этот звук называется «шва» (то есть нейтральный гласный), и в Международном фонетическом алфавите он обозначен перевернутой строчной буквой «Е» – «ə». При этом в английском правописании он может обозначаться пятью разными знаками: буквой «A», как, например, в слове sofa («диван»), или буквой «E», как в слове receipt [25](«квитанция, чек») и т. д. При этом мы имеем дело с одним и тем же гласным звуком. Ни один язык не располагает такой системой письменности, которая бы совершенно точно отражала всю фонетику языка (все его звуки)[26]. Поэтому Филипп Иудей в своей работе рассматривает греческие буквы, а не звуки, которые этими буквами обозначаются.

Магическое изучение звуков речи, в отличие от изучения письменности, осуществляется редко. Частично проблема состоит в том, что люди до относительно недавних времен не осознавали, в чем состоит разница между фонетикой (звуками языка) и системой письменности (алфавитом, правописанием). Лингвистика – это, по большому счету, наука XX века. Алистер Кроули сделал хоть и грубую, но талантливую попытку объяснить магическое значение звуков – по крайней мере, иврита:

Я поставил перед собой вопрос: когда я каким‑то образом произношу звук, какие мысли имеют склонность возникать в моем сознании? (Если попробовать сделать это публично, люди могут удивиться.)…Мы называем этот день днем начала операции [27]и сбрасываем военно‑воздушный десант. Звук /d/ острый, быстрый, сильный, взрывной, он рубит энергично. Сейчас я не могу сказать, будете ли вы связывать его с эякуляцией, с идеей отцовства. В любом случае, очень многие люди выражают эту связь в речи. Даже сегодня дети инстинктивно выбирают для обозначения отца слово dad, хотя этого нельзя допускать из‑за того, что такая идентификация может оказаться ошибочной [28].

В таком же духе Кроули проанализировал звуки /n/, /l/, /s/, /m/ и /r/. Его метод состоит в смешении интроспекции с исторической лингвистикой. К сожалению, во времена Кроули историческая лингвистика была весьма несовершенна, и он неосознанно полагался на предположения, которые для нас сейчас выглядят абсурдными (такова, например, теория о санскрите как о самом древнем из доступных нам языков; сейчас реконструирован протоиндоевропейский язык, от которого произошел санскрит, а также протогерманский, протолатинский и протогреческий языки). Кроули в значительной степени опирается на физическое ощущение звука, обозначаемого буквой. Так, он указывает, что произношение звука /s/ требует обнажения зубов. Это утверждение неверно для моего диалекта английского языка, но тем не менее интересно. Кроме того, я думаю, что Кроули был, по большому счету, на правильном пути. Фокусируя внимание на физическом восприятии звука и на обусловленном этим восприятием изменении сознания, он помогает нам понять символическую роль звука нашего языка в нашей символической вселенной.

Однако здесь возникает вопрос: а зачем это нужно? Что нам даст понимание символической роли того или иного звука речи? У меня на этот счет возникло несколько соображений, а вы, в свою очередь, можете подумать и предложить другие. Во‑первых, знание символического значения звуков речи способно помочь нам в интерпретации слов и имен. Встретив во сне духа, который говорит, что его зовут Tak , мы зададимся вопросом, что эти три звука – /t/, /а/ и /k/ – вместе означают. Таким образом можно раскрыть, какое послание Tak пытается нам передать, – равно как если бы нам дали возможность услышать это послание полностью от самого духа. Во‑вторых, подобно эллинам, мы можем использовать звуки в иной, чем та, что они имеют в языке, функции – в заклинаниях, соотнося эти звуки с их символическим значением. Например, если мы соотносим звук /t/ с Меркурием, а /а/ – с воздействием, то можем применять слог /ta/ в качестве мантры для заклинания Меркурия. Конечно, такой подход опасен из‑за своей механистичности. Нам следует попытаться объединить все звуки в одну таблицу – большую сводку соответствий. За этим занятием мы бы немного развлеклись, выйдя за пределы магии и языка.

Тем не менее познание символической природы некоторых звуков весьма полезно, даже если мы не создаем полный перечень соответствий всех звуков. Как ни странно, некоторые лингвисты уже начали эту полезную для нас работу, соотнося звуки разных языков с определенными смыслами. Например, в различных неродственных языках большое количество слов, относящихся по своему значению к носу или ноздрям, имеют в своем составе назальные (носовые) звуки – /n/ или /ng/. Это не лишено смысла, поскольку нос участвует в произношении назальных звуков. Также многие слова из речи маленьких детей имеют билабиальные (губно‑губные) звуки /p/ или /m/; возможно, это обусловлено тем, что контролировать моторику губ человек начинает раньше, чем осваивает движения языка. Слова разных языков, означающие «маленький, крошечный», нередко имеют в своем составе звук /i/, тогда как слова со значением «большой» часто включают в себя звуки /o/ или /a/ (стоит заметить, правда, что в английском языке все наоборот, сравните: big – «большой» и small – «маленький»). Слова такого типа есть в каждом языке, и они являются звукоподражательными, то есть звучащими так же, как предмет, который они обозначают[29]. Примерами звукоподражательных слов в английском языке являются crash («грохот, треск»), whine («ныть, выть, скулить»), boom («гул, глухой шум»), meow («мяукать»).

Некоторые лингвисты прошлого полагали, хотя и без особых оснований, что происхождение языка может быть связано со звукоподражанием. Например, человек указывал на птицу и произносил звукоподражательное слово twee («свист»), а затем это слово уже могло использоваться для обозначения птицы. Со временем звуки изменялись, значение сдвигалось, и тот факт, что изначально слово возникло как звукоподражание, забылся. И мы теперь считаем, что сходство слова twee с птичьим свистом случайно. У данной теории один серьезный недостаток – отсутствие подтверждений того, что слово, которое является звукоподражательным в одном языке, будет звукоподражательным и в других. Например, в английском языке собачий лай передается как арф‑арф , тогда как в испанском – как гуау‑гуау . Мой любимый пример – обозначение крика петуха в итальянском языке: не кокададльду , как в английском, а кокорико [30]. И все же современные лингвисты[31]– правда, немногие – доказывают, что язык имеет звукоподражательную природу, но мы этого не осознаем, пока нам на это не укажут.

Магия – это царство субъективности, а не объективности, поэтому аргументы лингвистов или нехватка этих аргументов не особенно нас заботят. С помощью методов магии мы можем не достигнуть объективной абсолютной истины относительно символической природы звуков речи, однако можем прийти к собственной, субъективной истине. Здесь, как и в большинстве магических предприятий, существует два пути раскрытия символического значения звуков речи. Первый – аналитический; он заключается в том, чтобы выявить особенности звуков и связать их с общими магическими моделями, а затем составить удобную таблицу соответствий. Другой способ интуитивный, и в его основе лежат наши представления об установлении таких связей. Я приведу примеры каждого из способов. Начну с аналитического, что потребует некоторого углубления в лингвистическую теорию.

В рамках фонетики – науки, изучающей звуки языка, – уже выделены признаки фонем (звуков как единиц языка), так что нам остается соотнести их с общими магическими моделями и выявить соответствия. Будет немного проще, если мы классифицируем звуки по трем параметрам. Первый – место образования звука (место, где воздушная струя встречает препятствие). В английском языке выделяется шесть мест образования звука: губы, альвеолы (хрящевой бугорок за верхними зубами), зубы, нёбо (верх ротовой полости), нёбная занавеска – велюм (место, где твердое нёбо переходит в мягкое – вы его ощутите, если проведете языком назад вдоль нёба), голосовая щель (гортань). Соответственно, по месту образования звуки делятся следующим образом: лабиальные [32](губные), альвеолярные, дентальные [33](зубные), велярные (нёбные) и гортанные . Второй параметр, который выделяют лингвисты, – способ, которым блокируется поток воздуха. Если воздушная струя блокируется полностью – это взрывные согласные звуки. Если расстояния между органами речи достаточно для того, чтобы проходил воздух, получаются фрикативные звуки (которые звучат смешно, будучи воплями, когда вы прищемите себе палец). Если есть смычка, которая значительно препятствует прохождению воздушной струи, это аппроксиманты . Последний же параметр не является параметром по большому счету; его можно сравнить с выключателем: если голосовые связки вибрируют, когда вы произносите звук, он получается звонкий, если не вибрируют – глухой[34].

Стоит привести конкретные примеры, чтобы проиллюстрировать эти абстрактные термины. Звук /p/ – такой, как, например, в слове pizza («пицца») – является глухим билабиальным (то есть губно‑губным) взрывным согласным: глухим, потому что голосовые связки не вибрируют; билабиальным, так как в его произношении участвуют обе губы; взрывным, так как при произношении звука вы на краткое время создаете полную преграду воздушной струе. Парный ему звук /b/ – например, в слове brioche («бриошь, булочка»), – является звонким билабиальным взрывным. Если вы положите руку на горло и прикоснетесь к кадыку, то почувствуете, как он вибрирует, когда вы произносите buh‑buh («бух‑бух»), и не вибрирует при произношении puh‑puh («пух‑пух»). В английском языке нет билабиального фрикативного звука, зато есть лабиодентальный (губно‑зубной) фрикативный. Произнося звук /f/ – к примеру, в слове fillet («лента»), – вы произносите глухой лабиодентальный фрикативный звук, поскольку пропускаете свистящий поток воздуха между губой (отсюда компонент лабио‑ ) и зубами (поэтому – дентальный ), при этом голосовые связки не вибрируют. Если же они начнут вибрировать, звук /f/ сразу превратится в /v/ – такой, например, как в слове veal («телятина»).

Любой звук можно описать с помощью комбинации этих терминов. Фактически мы можем описать и звуки, которых нет в английском языке. Например, в нем отсутствует звонкий билабиальный фрикативный, но мы представим его себе, если произнесем /b/, а потом расслабим губы настолько, чтобы струя воздуха могла через них пройти. Но для нашей цели – выявления магического значения фонем английского языка – нам достаточно только этих терминов и еще нескольких вариантов. Н<


yazikovaya-norma-i-uzus-kak-faktori-regulyativnogo-vozdejstviya.html
yazikovaya-semantika-kak-otrazhenie-v-yazike-obektivnoj-dejstvitelnosti-harakter-otrazheniya-realnosti-v-edinicah-raznih-urovnej-yazika-iskazhenie-realnosti-v-semanticheskoj-sisteme-yazika.html
    PR.RU™